Воспоминания о войне Николая Никулина - грубая ошибка тонкого искусствоведа

Прочитал воспоминания о войне Николая Никулина. Страшная и неоднозначная, я бы сказал неровная книга.
С одной стороны личные воспоминания, с другой воспоминания по рассказам других людей. От последних веет выдумкой, надуманностью, имеющей лишь одну цель - дискредитировать советский строй. А по сему - не являеются правдой. К таковым можно отнести воспоминания о маршале Жукове, чем-то перекликающиеся с воспоминаниями Микояна о Сталине на фронте - блеф и выдумка.

Но вот, что показалось самым страшным:
" Войска тем временем перешли границу Германии. Теперь война повернулась ко мне еще одной неожиданной стороной. Казалось, все испытано: смерть, голод, обстрелы, непосильная работа, холод. Так ведь нет! Было еще нечто очень страшное, почти раздавившее меня. Накануне перехода на территорию Рейха, в войска приехали агитаторы. Некоторые в больших чинах.
— Смерть за смерть!!! Кровь за кровь!!! Не забудем!!! Не простим!!! Отомстим!!! — и так далее…
До этого основательно постарался Эренбург, чьи трескучие, хлесткие статьи все читали: «Папа, убей немца!» И получился нацизм наоборот. Правда, те безобразничали по плану: сеть гетто, сеть лагерей. Учет и составление списков награбленного. Реестр наказаний, плановые расстрелы и т. д. У нас все пошло стихийно, по-славянски. Бей, ребята, жги, глуши! Порти ихних баб! Да еще перед наступлением обильно снабдили войска водкой. И пошло, и пошло! Пострадали, как всегда, невинные. Бонзы, как всегда, удрали… …"

Т.е. господин Никулин, будучи известным искусствоведом Эрмитажа, очевидно не понимает, что стихийный погром не так страшен, как спланированный. Да, не так грешен и более оправдан с чисто психологической и человеческой точки зрения. Выходит, что спланированное, организованное убийство для Никулина менее страшно, чем стихийное, вызванное, между прочим свежими воспоминаниями русских солдат о зверствах нацистов на русской земле. Да, даже по закону за организованную преступность больше срок дают. Может быть Никулин, не потерявший родных на фронте, не потерявший дома не совсем проникся горем солдат, потерявших своих родных и дома, но странно, что это не понимает тонкий искусствовед в конце своей жизни. Странно и страшно.